Легализация онлайн-ставок на спорт в США повысила риск банкротства на 25–30 % и сократила инвестиции домохозяйств на 14 %, а штатам приносит лишь 0,2 % налоговых поступлений. Данные по шести странам.
Семилетний эксперимент
Как одно судебное решение превратило ставки на спорт в массовый продукт
14 мая 2018 года Верховный суд США отменил федеральный закон, который с 1992 года ограничивал ставки на спорт пределами Невады ✓ Установленный факт [1]. К декабрю 2025 года их легализовали 39 штатов и округ Колумбия [2], а годовой объём легальных ставок американцев вырос с 4,9 млрд долларов в 2017 году до 166,94 млрд долларов в 2025-м [3] [4]. Накопленные к сегодняшнему дню данные позволяют оценить, во что обошёлся этот рост, кто за него заплатил и сколь малая его доля дошла до государственных бюджетов.
На главный вопрос настоящего доклада можно ответить коротко. Легализация не просто вывела из тени уже существовавший нелегальный рынок. Она создала новый потребительский продукт — преимущественно мобильный и в высшей степени концентрированный, — и наиболее надёжные исследования показывают, что он нанёс измеримый ущерб финансам домохозяйств ◈ Веские доказательства. Работы, опирающиеся на данные банковских транзакций и кредитные истории, фиксируют в штатах, разрешивших онлайн-ставки, сокращение сбережений, рост числа овердрафтов и долгов, переданных коллекторам, а также увеличение числа банкротств на 25–30 % [5] [6]. После решения 2018 года число поисковых запросов о помощи при игровой зависимости выросло по стране на 23 % [3]. Основной удар приходится на молодых мужчин и малообеспеченные семьи [6]. Налоговые поступления на этом фоне реальны, но невелики: ставки на спорт дают в среднем около 0,2 % налоговых доходов штата [7]. Великобритания и Австралия, либерализовавшие азартные игры значительно раньше, демонстрируют зрелую версию такого рынка — массированную рекламу, выручку, получаемую от небольшой доли крупно проигрывающих клиентов, и правительства, раз за разом отступающие от самых решительных реформ, которые рекомендовали их же собственные парламентские расследования [8] [9].
По масштабу американский рынок уже сопоставим с крупными устоявшимися отраслями. В 2024 году букмекеры США получили 13,71 млрд долларов выручки при объёме легальных ставок в 149,90 млрд долларов, причём более 95 % средств было поставлено онлайн [10]. В 2025 году выручка выросла на 22,8 %, до 16,96 млрд долларов, при рекордном объёме ставок в 166,94 млрд долларов, а налоговые поступления штатов от ставок на спорт увеличились на 32,4 %, до 3,71 млрд долларов [4]. Ставки на спорт теперь составляют лишь часть коммерческой игорной индустрии, выручка которой в 2025 году достигла 78,7 млрд долларов [11]. Для всего доклада принципиально различие между суммой ставок (так называемым хэндлом, handle) и суммой, которую оставляет себе оператор, — выручкой, или валовым игорным доходом. Хэндл отражает активность, выручка — то, сколько проиграли клиенты. В 2025 году выручка росла вдвое быстрее хэндла: каждый поставленный доллар стал приносить оператору больше прибыли ✓ Установленный факт [12].
Рынок к тому же необычайно концентрирован. Во втором квартале 2025 года FanDuel отчиталась о выручке в 1,79 млрд долларов, DraftKings — в 1,5 млрд, тогда как у занимающей третье место BetMGM она составила 692 млн; вместе два лидера получили почти 83 % скорректированной прибыли шести крупнейших операторов [13]. Из 39 штатов с легальными ставками 31 (плюс округ Колумбия) разрешает делать их с телефона, а восемь допускают лишь очные ставки в казино или в пунктах приёма [14]. Именно это различие оказывается ключевой переменной во всех исследованиях. Практически каждая работа, где эти два режима рассматриваются по отдельности, приходит к выводу, что финансовые последствия и последствия для здоровья значительно сильнее там, где легальны мобильные ставки [6] [3] [15]. До букмекерского окна в казино человеку нужно доехать. Приложение же всегда при нём — в любое время суток и прямо по ходу матча. В 2018 году споры велись главным образом о том, легализовать ли ставки. Накопленные с тех пор данные говорят о том, что куда важнее был вопрос, как это сделать, — и прежде всего, разрешать ли ставки с телефона.
Доводы в пользу легализации опирались на три обещания: она поглотит уже существующий нелегальный рынок, принесёт налоговые доходы на нужды общества, а лицензированные операторы защитят потребителей лучше офшорных сайтов и подпольных букмекеров. Отраслевое объединение — Американская ассоциация игорного бизнеса (AGA) — в 2022 году оценивала объём ставок американцев у нелегальных букмекеров и на офшорных площадках в 63,8 млрд долларов в год ⚖ Оспаривается [16]. Между тем с 2017 по 2025 год легальные ставки выросли примерно в 34 раза [3] [4]. Даже если отраслевая оценка нелегального рынка верна, большая часть легальных ставок — новая активность, а не вытесненная. Нагляднее всего об этом говорят данные домохозяйств: исследование, охватившее 230 000 семей, показало, что онлайн-ставки не сократили расходы ни на другие азартные игры, ни на прочее потребление, но сократили сбережения [5]. Люди не перешли от букмекера к приложению. Они начали делать ставки — и деньги на это ушли из того, что иначе было бы отложено.
Четыре вывода подтверждаются сразу несколькими независимыми массивами данных; вокруг них и выстроены следующие разделы:
- Финансы домохозяйств. Банковские и кредитные данные фиксируют после легализации онлайн-ставок снижение сбережений, рост числа овердрафтов, просрочек и банкротств, сосредоточенных в семьях с ограниченными средствами [5] [6] [17].
- Сигналы о здоровье. После легализации выросли число поисковых запросов о помощи, обращения на горячие линии и объём психиатрической помощи — сильнее всего там, где разрешены мобильные ставки [3] [18] [19].
- Рекламное перенасыщение. В Великобритании, Австралии и США реклама ставок хлынула в трансляции спортивных событий, и молодёжь оказалась в числе наиболее подверженных её воздействию [20] [21] [22].
- Скромная фискальная отдача. Налоговые поступления от ставок на спорт быстро выросли с низкой базы, но по-прежнему составляют около 0,2 % налоговых доходов штатов и отчасти съедаются падением продаж лотерей [7] [23].
Международное сравнение добавляет американской истории временное измерение. Великобритания в сентябре 2007 года, в соответствии с Законом об азартных играх 2005 года, открыла телевизионный эфир для рекламы ставок на спорт и онлайн-казино, и число рекламных роликов азартных игр на британском телевидении выросло с 62 000 в 2005 году до 1,39 млн в 2012-м [20]. Австралийцы проиграли на легальных азартных играх в 2024/25 году 33,0 млрд австралийских долларов, или 1 528 австралийских долларов на взрослого, — это самые высокие подушевые потери, зафиксированные в мире [24]. Бразилия легализовала онлайн-ставки с фиксированным коэффициентом в декабре 2023 года, а регулируемый рынок открыла в январе 2025 года [25]. Япония же в декабре 2025 года решила сохранить запрет на ставки на спорт: межпартийная группа депутатов сослалась на угрозу договорных матчей и необходимость защищать спортсменов [26]. Каждая страна иллюстрирует одну из стадий одного и того же процесса: стремительный рост продукта, неизбежное появление его издержек в политической повестке и трудность регулирования отрасли, уже вплетённой в финансы спорта и телевещания.
В докладе используются три уровня доказательности. Утверждения, отмеченные как установленные факты, опираются на официальную статистику либо на крупные исследования, воспроизведённые другими авторами или опубликованные в рецензируемых журналах. Веские доказательства — это результаты хорошо спланированных, но пока не воспроизведённых исследований или согласующиеся выводы нескольких менее надёжных источников. Оспариваемыми помечены утверждения, по которым авторитетные источники расходятся; в таких случаях приводятся обе позиции. Большинство американских работ используют разновременность легализации в разных штатах как естественный эксперимент: изменения в штатах, уже легализовавших ставки, сравниваются с изменениями в штатах, ещё не сделавших этого. Доказать причинно-следственную связь так, как это делает рандомизированное исследование, такой метод не позволяет. Но когда работы на совершенно разных данных — банковских транзакциях, кредитных историях, страховых случаях и интернет-запросах — указывают на эффект одного и того же знака, бремя доказывания переходит к тем, кто утверждает, что легализация была безвредной ◈ Веские доказательства [5] [6] [19] [3].
Как зарабатывает букмекер
Маржа, экспрессы и клиенты, которые проигрывают больше всех
В июне 2025 года американские букмекеры оставили себе рекордные 12,4 % всех поставленных средств ✓ Установленный факт [27]. Этот показатель, называемый холдом (hold), неуклонно растёт с 2018 года, поскольку операторы подталкивают клиентов к сложным составным ставкам, на которых маржа букмекера гораздо выше. Бизнес к тому же держится на небольшой доле клиентов: в Великобритании на 10 % самых активных онлайн-счетов пришлось 79 % выручки операторов [28].
В принципе букмекеру не нужно угадывать исход матчей. Он устанавливает цены — коэффициенты, — в которые заложена маржа, и если ставки на каждый из исходов примерно уравновешены, получает её при любом результате. На простой ставке на победу одной команды над другой маржа обычно составляет около 4–5 % от суммы ставки. На практике американские операторы стали куда прибыльнее. В 2025 году хэндл вырос на 11,0 %, а выручка — на 22,8 %, поскольку средний холд поднялся примерно до 10,2 % против 9,2 % годом ранее ✓ Установленный факт [12]. Рекордным стал июнь 2025 года, когда операторы в 31 штате оставили себе 12,4 % от чуть более чем 9 млрд долларов ставок [27]. Рост холда объясняется не везением, а тем, на что ставят клиенты. Операторы активно продвигают экспресс — единую ставку, объединяющую несколько исходов, каждый из которых должен сыграть, — и особенно экспресс внутри одного матча (same-game parlay), где все исходы относятся к одной игре.
Стратегию объясняет математика экспресса. Маржа по каждому событию в ставке не складывается, а перемножается, поэтому преимущество букмекера в экспрессе из пяти событий намного больше, чем в пяти отдельных ставках. Клиент видит небольшую ставку и очень крупный возможный выигрыш. Оператор видит продукт с высокой и стабильной маржой. DraftKings сообщила инвесторам, что в июне 2025 года доля экспрессов в её портфеле была на 430 базисных пунктов выше, чем годом ранее [27]. В отчётности за весь 2024 год рост маржи чистой выручки букмекерского направления с 6,0 до 7,1 % компания объяснила увеличением доли экспрессов, сокращением проморасходов и благоприятными для неё исходами матчей [29]. В сентябре 2025 года DraftKings запустила для экспрессов на матчи NFL функцию под названием «призрачное событие» (Ghost Leg), призванную ещё больше стимулировать такие ставки [30]. Направление развития продукта очевидно: к ставкам с наибольшей маржой, преподнесённым так, чтобы клиенту было как можно труднее разглядеть их истинную цену ◈ Веские доказательства.
В исследовании «Модели игры» (Patterns of Play) были проанализированы 139 152 британских счёта в онлайн-сервисах азартных игр; выяснилось, что на 10 % самых активных счетов приходится 79 % выручки операторов, а на 20 % — чуть более 90 % [28]. И в ставках, и в игровых автоматах, и в казино 5 % счетов с наибольшими проигрышами дали не менее 70 % валового игорного дохода [31]. В Массачусетсе на 6,1 % игроков пришлось 51,3 % чистых проигрышей [32], а отраслевой анализ 1,28 млрд ставок на матчи NFL показал, что 3 % игроков обеспечили 82 % выручки букмекеров [33].
Эти цифры меняют смысл стандартного довода отрасли о том, что подавляющее большинство клиентов ставит небольшие суммы ради развлечения. Утверждение верное — и вместе с тем к делу не относящееся. Если основная часть выручки поступает от небольшого меньшинства клиентов, коммерческий интерес оператора привязан именно к нему, а в этом меньшинстве непропорционально много тех, кому трудно себя контролировать. В опросе в рамках исследования «Модели игры» о трудностях с тем, чтобы сократить игру, сообщили 19 % владельцев счетов с самыми крупными проигрышами — против 2 % тех, чьи счета были в плюсе [28]. То же исследование показало, что среди жителей наиболее неблагополучных районов Великобритании счета в игровых сервисах встречаются почти втрое чаще (29 %), чем среди жителей самых благополучных (13 %), и что на беднейшую пятую часть населения приходится четверть проигрышей в азартных играх [28]. Бизнес-модель, зависящая от крупно проигрывающих клиентов, при прочих равных будет извлекать доход из тех, кто меньше всего может себе это позволить ◈ Веские доказательства.
Обратная сторона этой модели — отношение к выигрывающим клиентам. Все штаты США позволяют букмекерам ограничивать ставки клиентов, которых те считают профессионалами, и лишь Нью-Джерси запрещает полностью закрывать такие счета [34]. По данным Комиссии по азартным играм Массачусетса, ограничения были наложены на 0,64 % букмекерских счетов в штате, причём почти 58 % из них — до уровня от 1 до 24 % обычной максимальной ставки, а выигрыш выше среднего повышал вероятность ограничений [35]. В сентябре 2025 года комиссия единогласно проголосовала за дальнейшую проработку правила, обязывающего операторов уведомлять клиентов о введённых ограничениях [35]. Газета «Уолл-стрит джорнэл» описала противоположное обращение с крупно проигрывающими: персональные VIP-менеджеры, повышенные лимиты и особое внимание [34]. Букмекер, таким образом, фильтрует клиентскую базу в обоих направлениях — ограничивает тех, кто способен у него выиграть, и обхаживает тех, кто проигрывает больше всех.
Обычный ритейлер стремится к тому, чтобы довольных клиентов было как можно больше. Счета букмекера показывают иное: ему нужно меньшинство, которое проигрывает крупно и раз за разом, а выигрывающих он ограничивает. Правила защиты прав потребителей, написанные для обычных товаров, — раскрытие информации, справедливые условия, право на жалобу — эту структуру не затрагивают, поскольку вред здесь не дефект продукта. Вред и есть источник прибыли.
Второй ключевой элемент конструкции продукта — скорость и непрерывность. Онлайн-букмекеры предлагают ставки по ходу матча (лайв), когда клиент ставит на события игры, пока она идёт, и функцию досрочного расчёта (кешаут), позволяющую закрыть ставку раньше времени за меньшую сумму. Обзорное исследование показало, что люди с более высокими показателями игровой зависимости чаще делают лайв-ставки, и исследователи указывают, что такие функции превращают ставки на спорт из эпизодического занятия в непрерывное, приближая их скорее к игровому автомату, чем к субботнему пари на исход матча [36]. Экспериментальная работа, опубликованная в 2024 году в журнале (Psychological Science), показала, что при наличии кешаута люди делают более крупные ставки и чаще закрывают их досрочно, когда коэффициенты складываются не в их пользу, чем когда ситуация улучшается [37]. Каждая из этих функций увеличивает число решений, принимаемых клиентом, а каждое решение — ещё одна возможность для маржи оператора.
Комиссия Lancet по азартным играм, опубликовавшая в октябре 2024 года самый полный обзор мировых данных, подсчитала, что 8,9 % взрослых и 16,3 % подростков, делающих ставки на спорт, играют на уровне, сопряжённом с риском вреда ✓ Установленный факт [38]. Для онлайн-казино эти показатели ещё выше: 15,8 % взрослых и 26,4 % подростков [38]. Ставки на спорт — не самый опасный азартный продукт. Но именно его легализуют быстрее всего, всё чаще продают в тех же приложениях, что и онлайн-казино, а его маркетинг привязан к тем видам спорта, которые больше всего смотрят молодые мужчины.
У любого владельца мобильного телефона теперь, по сути, есть казино в кармане — круглосуточно.
— Хизер Уордл (Heather Wardle), сопредседатель Комиссии Lancet по азартным играм, Университет Глазго, октябрь 2024 годаСемейный баланс
Что показывают банковские счета и кредитные истории после легализации
Самые убедительные данные о последствиях легальных ставок на спорт дают не опросы, а финансовые записи. Два независимых исследования — одно по банковским транзакциям примерно 230 000 домохозяйств, другое по кредитным историям около 7 млн потребителей — выявляют одну и ту же картину: после легализации онлайн-ставок сбережения сокращаются, долги растут, банкротств становится больше ◈ Веские доказательства [5] [6].
Первое исследование, проведённое Скоттом Бейкером (Scott Baker) из Северо-Западного университета и четырьмя соавторами, основано на обезличенных данных о транзакциях примерно 230 000 американских домохозяйств; изменения в штатах, легализовавших ставки на спорт, в нём сопоставлены с изменениями в штатах, ещё не сделавших этого [5]. Онлайн-ставки, как выяснилось, не вытеснили ни другие азартные игры, ни иные потребительские расходы. Вместо этого они сократили сбережения. Чистые инвестиции — средства, внесённые на брокерские и инвестиционные счета, за вычетом снятых — у начавших играть семей уменьшились примерно на 14 %, причём каждый поставленный доллар соответствовал сокращению взносов на инвестиционные счета примерно на два доллара [39]. В среднем семья, делающая ставки, тратила на них около 1 100 долларов в год [39]. У домохозяйств с ограниченными финансовыми возможностями последствия оказались серьёзнее: росла задолженность по кредитным картам, сокращался доступный кредитный лимит, учащались овердрафты [5]. Как пишут авторы, легальные онлайн-ставки «существенно сокращают сбережения, поскольку рискованные пари вытесняют инвестиции с положительным ожидаемым доходом» [5].
Второе исследование, выполненное экономистами Холленбеком, Ларсеном и Просерпио, опирается на кредитные истории за период с марта 2016 по июнь 2023 года и опубликовано в журнале «Менеджмент сайенс» (Management Science) [6]. Согласно его выводам, в штатах, легализовавших ставки на спорт, средний кредитный рейтинг снизился примерно на 0,3 %, а там, где разрешили онлайн-ставки, — примерно втрое сильнее [6]. Вероятность банкротства в штатах с онлайн-ставками выросла на 25–30 %, сумма долгов, переданных коллекторским агентствам, — примерно на 8 %, участились просрочки по кредитным картам и автокредитам [6] [40]. Сильнее всего эффект проявился среди молодых мужчин в округах с низкими доходами [6]. Снижение среднего кредитного рейтинга на 0,3 % кажется незначительным. Однако в среднее значение входит подавляющее большинство тех, кто не делает ставок. Если изменения сосредоточены в меньшинстве домохозяйств, на что указывают данные о банкротствах, то для этого меньшинства эффект гораздо сильнее.
На основе кредитных историй за 2016–2023 годы Холленбек, Ларсен и Просерпио установили, что легализация онлайн-ставок повысила вероятность банкротства на 25–30 %, увеличила суммы долгов, взыскиваемых коллекторами, примерно на 8 % и снизила средний кредитный рейтинг примерно втрое сильнее, чем легализация одних лишь очных ставок [6]. Эффект сосредоточен среди молодых мужчин в районах с низкими доходами [40]. Вывод согласуется с независимыми данными банковских транзакций, фиксирующими падение сбережений и рост числа овердрафтов [5].
Третье исследование, опубликованное Федеральным резервным банком Нью-Йорка в феврале 2026 года, добавило географическое измерение. На основе кредитных данных экономисты установили, что ставки росли не только в легализовавших их штатах, но и по ту сторону их границ, причём эффект затухал в пределах примерно часа езды [17]. Просрочки росли прежде всего среди людей младше 40 лет: после легализации доля просрочек по кредитным картам в этой группе увеличилась примерно на один процентный пункт, а по автокредитам — примерно на половину пункта [41]. Авторы пришли к выводу, что «финансовое неблагополучие пересекает границу в большей пропорции, чем сами ставки», а штаты, граничащие с легальными рынками, «несут непропорциональную долю вреда от легализации, не получая никаких доходов» [17]. Этот вывод важен для фискального аргумента, разбираемого далее: налоговые поступления штата отражают лишь часть издержек, а другая их часть экспортируется к соседям.
Новейшие данные затрагивают самую базовую потребность семьи. В рабочем докладе, опубликованном Национальным бюро экономических исследований (NBER) в июне 2026 года, изучено влияние легализации в 2021–2023 годах на продовольственную обеспеченность, то есть на то, хватает ли домохозяйствам еды [42]. Выяснилось, что среди взрослых трудоспособного возраста без высшего образования продовольственная обеспеченность снизилась на 2,1 %, а среди активных игроков — на 10,5 % [42]. Доля тех, кто сообщал о трудностях с оплатой обычных бытовых расходов, выросла на 3,7 процентного пункта. По оценке авторов, в девяти изученных штатах появилось 284 000 дополнительных домохозяйств, испытывающих нехватку продовольствия, а дополнительные расходы на здравоохранение составили 130,2 млн долларов в год; основным каналом влияния названо финансовое неблагополучие, а не психическое здоровье [42]. Работа ещё не прошла рецензирование, поэтому её выводы следует рассматривать как веские доказательства, но не как установленный факт.
Финансовое напряжение не остаётся в пределах семейного бюджета. Исследователи из Орегонского университета на основе полицейской статистики преступности за 2011–2022 годы изучили, что происходит после неожиданного поражения местной команды NFL. Было известно и раньше, что за такими поражениями следует всплеск насилия со стороны интимных партнёров. Исследование показало, что легализация усилила этот эффект примерно на 9–10 процентных пунктов, а там, где разрешены мобильные ставки, — ещё сильнее ◈ Веские доказательства [15]. Отдельная работа, опубликованная в профильном журнале по экономике спорта, зафиксировала после легализации рост числа нападений и краж в дни матчей с перетеканием эффекта в соседние округа [43]. Исследования эти недавние, и предлагаемые в них механизмы — деньги, проигранные на матче, усиливают гнев от поражения — нуждаются в дополнительном подтверждении. Но они согласуются с финансовыми данными: издержки проигрыша ложатся не только на самого игрока, но и на его близких.
Данные о домохозяйствах можно свести к пяти выводам, каждый из которых получен на отдельном массиве данных:
- Сбережения. Чистые инвестиции у начавших делать ставки семей сократились примерно на 14 % [39].
- Кредиты. После легализации онлайн-ставок кредитные рейтинги снизились, а взыскания долгов выросли примерно на 8 % [6].
- Банкротства. В штатах с онлайн-ставками вероятность банкротства выросла на 25–30 % [6].
- Просрочки через границы штатов. Просрочки выросли среди людей младше 40 лет, в том числе в соседних штатах, не получающих никаких налогов [17] [41].
- Питание. Продовольственная обеспеченность активных игроков снизилась на 10,5 % [42].
Ни одно из этих исследований не рандомизированное, и на результаты каждого в принципе могли повлиять другие изменения, совпавшие по времени с легализацией, — например, пандемия, пришедшаяся во многих штатах на запуск ставок. Авторы учитывают это, сравнивая штаты, легализовавшие ставки в разное время, и проверяя, не расходились ли показатели ещё до легализации; в основных расчётах такого расхождения не обнаружено [6] [5]. Важнее другое: исследования проводили разные коллективы на разных данных и разными методами, и все они приходят к выводу, что легальные онлайн-ставки ухудшили финансовое положение значимого меньшинства домохозяйств ◈ Веские доказательства. Ни одно исследование сопоставимого качества не показало обратного. Довод отрасли о том, что легальные ставки — развлечение, которое клиенты могут себе позволить, справедлив для большинства её клиентов. Финансовые записи показывают, что он справедлив не для всех, и как раз те, для кого он неверен, обеспечивают основную часть выручки [28].
Молодые мужчины и сигналы вреда
Горячие линии, обращения за помощью и возрастной профиль риска
После 2018 года число поисковых запросов о помощи при игровой зависимости выросло по всем США на 23 %, что означает примерно 6,5–7,3 млн запросов сверх ожидаемого уровня ✓ Установленный факт [3]. Звонков на горячие линии стало больше, звонящие помолодели, а в 2025 году почти три четверти обратившихся на национальную горячую линию назвали причиной финансовые трудности [18]. Самая уязвимая группа во всех рассмотренных здесь странах — молодые мужчины.
Прямые показатели игровой зависимости дорого собирать, и поступают они с большим опозданием, поэтому исследователи ищут косвенные сигналы, меняющиеся быстро. Самый надёжный из них — обращения за помощью. Согласно исследованию учёных Калифорнийского университета в Сан-Диего, опубликованному в феврале 2025 года в журнале JAMA (раздел внутренних болезней), после решения 2018 года интернет-запросы о помощи при игровой зависимости превысили ожидаемый уровень по стране на 23 %, что составило примерно 6,5–7,3 млн лишних запросов [3]. В Пенсильвании число запросов выросло на 33 % после открытия наземных букмекерских пунктов и на 61 % — после запуска онлайн-букмекеров; в Огайо — на 67 % [44]. Авторы отметили, что связь сильнее для онлайн-ставок, чем для очных [3]. Один из соавторов, Кевин Янг (Kevin Yang), заявил, что без систематического мониторинга игрового вреда «мы летим вслепую, пока миллионы людей ставят на спорт» [44].
Данные горячих линий указывают в том же направлении. Число звонков на горячую линию помощи при игровой зависимости в Огайо в 2023 году — первом году легальных ставок на спорт в штате — выросло на 55 %, а в Пенсильвании с 2020 по 2023 год количество звонков увеличилось более чем вдвое [45]. Во Флориде на горячую линию поступило 34 000 звонков в 2023 году и 61 000 — в 2024-м (рост на 88 %), а её операторы отмечали, что звонят всё чаще мужчины в возрасте от двадцати до сорока лет [46]. В масштабах страны в 2025 году на Национальную горячую линию помощи при игровой зависимости ежемесячно обращались более 31 000 человек; за пять лет число обращений выросло на 66 %, а 73 % обратившихся назвали причиной финансовые трудности — против 66 % годом ранее [18]. У данных горячих линий есть ограничения: рост числа звонков может отражать как рост вреда, так и большую осведомлённость о самой услуге. Но в каждом штате он совпадает по времени с легализацией, а растущая доля звонящих из-за денежных проблем согласуется с финансовыми данными предыдущего раздела ◈ Веские доказательства.
Опросы подтверждают, что продукт достигает прежде всего молодых мужчин. Согласно опросу Исследовательского центра Pew, проведённому в июле–августе 2025 года среди 9 916 взрослых американцев, 22 % из них делали ставки на спорт за предыдущий год (в 2022 году — 19 %), а среди мужчин моложе 30 лет таких оказалось 36 % [47]. Опрос, заказанный NCAA, показал, что 58 % молодых людей 18–22 лет хотя бы раз участвовали в каком-либо пари, что 41 % студентов, делающих ставки, ставили на команды собственного университета и что 35 % пользовались услугами студенческого букмекера [48]. В опросе Национального совета по проблемной игре (NCPG) 2025 года о проблемном игровом поведении сообщили 15 % взрослых в возрасте 18–34 лет — против 2 % старше 55 лет, а среди игроков на спорт — 17 % [49]. Изменилось и мнение самих молодых мужчин. В 2022 году 22 % мужчин моложе 30 лет говорили исследователям Pew, что легальные ставки на спорт вредны для общества. К 2025 году таких стало 47 % [47].
Группы с наибольшим измеренным вредом — молодые мужчины, малообеспеченные семьи, люди, уже имеющие долги, — именно те, до кого маркетинг ставок на спорт добирается напрямую через спортивные трансляции, социальные сети и промоакции. Такое совпадение не доказывает умысла. Но оно означает, что бремя легализации ложится на людей с минимальным финансовым запасом прочности, а политика индивидуальной ответственности требует больше всего от тех, кто меньше всего способен это дать.
Клинические данные теперь показывают ту же закономерность. В исследовании, опубликованном в октябре 2026 года в журнале JAMA Psychiatry, на основе примерно 62 млн человеко-лет страховых случаев по корпоративным медицинским полисам за 2016–2023 годы установлено, что легализация онлайн-ставок на спорт связана с ростом потребления антидепрессантов и противотревожных препаратов и с увеличением числа амбулаторных обращений к психиатрам, причём эффект по антидепрессантам сильнее у мужчин [19]. Изменений в лечении от наркотической и алкогольной зависимости, а также в экстренной и стационарной помощи не выявлено [19]. Ранее исследования установили, что проживание в штате с легальными ставками повышает шансы человека сделать ставку на спорт в 2,4–2,9 раза и что ставки на спорт связаны с умеренными или высокими баллами по стандартным шкалам игровой зависимости [50]. Общенациональный опрос 4 363 взрослых показал, что игроки на спорт гораздо чаще, чем остальные, хотя бы раз в месяц напиваются: среди мужчин — примерно в девять раз чаще [51].
Согласно официальному обследованию азартных игр в Великобритании, в 2024 году 10,2 % игроков в возрасте 18–24 лет, игравших в течение предыдущего года, набрали 8 и более баллов по Индексу тяжести проблемной игры (PGSI), а в 2025 году — 10,4 % [52] [53]. Среди всех игравших за год этот показатель у мужчин составил 6,0 % против 2,8 % у женщин [52]. Среди всего взрослого населения 8 и более баллов в 2025 году набрали 2,4 % — около 1,3 млн человек [53].
Великобритания и Австралия показывают, как выглядит возрастной профиль на более зрелых рынках. Приведённые выше британские данные получены методом онлайн-самозаполнения, введённым в 2023 году, а собственные эксперименты Комиссии по азартным играм показали, что этот метод даёт более высокие оценки, чем личные или телефонные интервью, поэтому напрямую сравнивать их с прежними опросами, фиксировавшими показатели 0,3–0,4 %, нельзя ⚖ Оспаривается [54]. Возрастной градиент внутри самого обследования, впрочем, от такого сравнения не зависит. В Австралии анализ многолетнего обследования домохозяйств HILDA показал, что доля мужчин, делающих ставки на спорт, выросла с 5,9 % в 2015 году до 9,3 % в 2022-м, а среди мужчин 18–44 лет — более чем на 60 % [55]. Исследование Австралийского института семейных исследований 2025 года выявило, что более 70 % регулярных игроков онлайн-букмекеров сообщают о той или иной форме вреда и что лишь около половины пользуются хоть каким-то инструментом защиты потребителей, предлагаемым операторами [56].
Тяжелее всего измерить самый серьёзный вред. Шведское исследование, охватившее всех 2 099 человек с диагнозом «игровое расстройство» из национальных медицинских регистров, показало, что уровень самоубийств среди них в 15,1 раза выше, чем среди всего населения в возрасте 20–74 лет, а в группе 20–49 лет — в 19,3 раза [57]. В Англии Управление по укреплению здоровья и устранению неравенства в 2023 году оценило число связанных с азартными играми самоубийств в 117–496 в год, а ежегодный экономический ущерб от игрового вреда — в 1,05 млрд или 1,77 млрд фунтов стерлингов в зависимости от методики [58]. Эти оценки оспариваются: в 2024 году статистический регулятор призвал ведомство яснее обозначить, насколько надёжны лежащие в их основе данные ⚖ Оспаривается [59]. В мировом масштабе, по оценке Комиссии Lancet, около 80 млн взрослых страдают игровым расстройством или проблемной игрой, а 448,7 млн играют с тем или иным уровнем риска [60].
Почему возрастной профиль так важен, объясняют ещё два обстоятельства. Первое — культурное. Опрос, проведённый в 2026 году страховой компанией «Нортвестерн мьючуал», показал, что почти треть американцев в возрасте 18–29 лет вкладывают деньги в ставки на спорт и рынки событийных контрактов или подумывают об этом — нередко наряду с криптовалютой, — и большинство из них уверены, что более рискованный путь быстрее приведёт их к финансовым целям [61]. Исследователи называют это финансовым нигилизмом: молодые люди убеждены, что обычные сбережения не дадут им защищённости, а значит, высокорискованные ставки рациональны. Второе обстоятельство — институциональное. На помощь людям с игровой зависимостью штаты США тратят в среднем 0,54 доллара на человека в год, и лишь семь из них — больше 1 доллара [62]. В 2025 финансовом году штаты выделили на эти цели около 188 млн долларов, а израсходовали около 145 млн, оставив неиспользованными 43 млн [63]. Продукт добрался до молодых мужчин за считаные месяцы после легализации. Система лечения так и не наверстала отставание.
Перенасыщение
Как реклама ставок завоевала спортивные трансляции
За первый уикенд сезона 2025 года в английской Премьер-лиге исследователи насчитали 27 440 рекламных сообщений азартных игр примерно за 29 часов трансляций ✓ Установленный факт [22]. В Австралии за один год в эфир бесплатного телевидения и столичного радио вышло более миллиона рекламных роликов азартных игр [21]. Реклама — тот канал, по которому легальный продукт становится привычной частью просмотра спорта, и ни одной из рассмотренных здесь стран не удалось её толком ограничить.
Самая долгая история — у Великобритании. До сентября 2007 года рекламироваться на британском телевидении могли лишь бинго, Национальная лотерея и футбольные тотализаторы. Закон об азартных играх 2005 года, вступивший в силу в том месяце, открыл телеэфир для ставок на спорт, онлайн-казино и покера [20]. Позднее регулятор Ofcom подсчитал, что число рекламных роликов азартных игр на британском телевидении выросло с 62 000 в 2005 году до 1,39 млн в 2012-м — более чем в двадцать раз за семь лет [20]. К 2012 году на рекламу азартных игр приходилось 4,1 % всей рекламы, которую видели британские телезрители [20]. Сложившаяся тогда схема — стремительная либерализация, волна рекламы вокруг спорта и затяжной политический спор о её ограничении — повторилась в Австралии, США и Бразилии. Везде реклама появлялась быстро, поскольку операторы, борющиеся за клиентов на только что открытом рынке, не скупятся на их привлечение, а ограничения приходили медленно, потому что к тому времени спорт и телевещание уже зависели от этих денег.
Подсчёт сообщений показывает, как выглядит современное продвижение ставок. Исследователи Бристольского университета насчитали 6 966 рекламных сообщений азартных игр в телетрансляциях матчей первого тура Премьер-лиги в 2022 году и 23 690 — годом позже [64]. В 2025 году их число достигло 27 440, из них 13 262 пришлись на время, когда мяч находился в игре, а 2 412 принадлежали 13 брендам, не имеющим британской лицензии [22]. Один-единственный матч — «Вулверхэмптон» против «Манчестер Сити» — содержал 5 262 рекламных сообщения азартных игр, по 22 в минуту [22]. По большей части речь шла не о рекламе в традиционном смысле, а о логотипах на футболках, рекламных щитах по периметру поля и стадионных экранах, на которые добровольные кодексы о рекламе в эфире не распространяются. Руководитель исследования Раффаэлло Росси (Raffaello Rossi) заявил, что «год от года проблема, похоже, только усугубляется вопреки обещаниям отрасли улучшить саморегулирование» [22].
Австралийские данные предоставил регулятор в сфере вещания. С мая 2022 по апрель 2023 года в эфир бесплатного регионального и столичного телевидения, а также столичного радио вышло более миллиона рекламных роликов азартных игр, около половины — от онлайн-операторов; рекламодатели из игорной отрасли потратили на эти каналы и интернет 238,63 млн австралийских долларов, 68 % из них — на бесплатное телевидение [21]. Опрос Австралийского института семейных исследований показал, что 78 % взрослых видят или слышат рекламу ставок хотя бы раз в неделю, что реклама побудила 21 % игроков начать делать ставки, а 34 % — ставить больше, и что половина тех, кто уже находился в группе риска, стали играть больше под влиянием рекламы [65]. Парламентская комиссия под председательством Питы Мёрфи (Peta Murphy), представившая доклад в июне 2023 года, пришла к выводу, что частичный запрет рекламы не сработает, и рекомендовала ввести полный запрет поэтапно в течение трёх лет [8] [66].
Реклама азартных игр приучает детей и молодёжь к игре и поощряет более рискованное поведение. От этого потока рекламы невозможно укрыться.
— Пита Мёрфи, председатель постоянного комитета Палаты представителей по социальной политике и правовым вопросам, парламент Австралии, июнь 2023 годаСША уложили британский опыт в несколько лет. Только с сентября 2021 по май 2022 года, когда Нью-Йорк и другие крупные штаты открывали онлайн-рынки, букмекеры потратили на общенациональную телерекламу 282 млн долларов [45]. Расходы на общенациональную телерекламу с тех пор стабилизировались и начали снижаться — примерно с 477 млн долларов в 2024 году до 442,5 млн долларов в 2025-м, хотя совокупные расходы компаний, работающих в сфере ставок и онлайн-казино, на рекламу и маркетинг достигли в 2025 году около 3,9 млрд долларов [67]. По данным AGA, объём рекламы ставок в 2025 году сокращался уже четвёртый год подряд и был на 27 % ниже пика 2021 года [68], а в 2024 году на ставки на спорт пришлось 0,4 % всей телерекламы — меньше, чем на алкоголь (0,5 %) [69]. Отрасль преподносит эти цифры как свидетельство сдержанности. Но они же показывают, что рекламный натиск был сильнее всего в годы запуска, когда операторы привлекали тех самых клиентов, чьё финансовое положение измеряют исследования из раздела 3 ◈ Веские доказательства.
Важнее всего самая молодая аудитория. Исследование Бристольского университета, посвящённое рекламе азартных игр в социальных сетях, показало, что 19 из 24 протестированных роликов вдвое сильнее привлекали людей моложе 25 лет, чем старших, а 15 из 24 вызывали у детей и молодёжи положительные эмоции [70]. В опросе NCAA 63 % студентов, живущих в кампусе, вспомнили, что видели рекламу ставок [48]. После 2018 года ряд американских университетов заключил маркетинговые соглашения с букмекерами. В мае 2023 года, после публикаций в прессе и протестов преподавателей, компания Caesars расторгла соглашения с Университетом штата Луизиана и Университетом штата Мичиган [71]. Регулятор Онтарио с февраля 2024 года запретил участие действующих и бывших спортсменов в рекламе азартных игр; его глава Том Мангем (Tom Mungham) отметил, что «дети и подростки находятся под сильным влиянием спортсменов и знаменитостей, на которых они равняются» [72].
Перенасыщение изменило и жизнь самих спортсменов. Около 15 штатов США, в том числе Огайо, Мэриленд и Нью-Йорк, после сообщений о травле со стороны игроков запретили ставки на индивидуальные показатели студенческих спортсменов [73]. В опросе NCAA, проведённом в марте 2026 года, каждый третий баскетболист мужских студенческих команд сообщил о связанных со ставками оскорблениях в интернете, словесных нападках или физическом насилии [73]. Последовали и дела о нарушении спортивной честности. В октябре 2025 года федеральные прокуроры предъявили обвинения игроку NBA Терри Розиру (Terry Rozier) по делу о схеме, в рамках которой для выигрыша ставок якобы использовалась инсайдерская информация об игроках; тогда же тренеру «Портленда» Чонси Биллапсу (Chauncey Billups) были предъявлены обвинения по отдельному делу о подстроенных партиях в покер, не связанному со ставками на спорт [74]. В ноябре 2025 года прокуроры предъявили обвинения питчерам клуба «Кливленд Гардианс» Эммануэлю Класе (Emmanuel Clase) и Луису Ортису (Luis Ortiz) в подстраивании отдельных подач в интересах игроков; Ортис обвинения отрицает [75]. Речь идёт об обвинениях, а не о приговорах. Но касаются они ставок на отдельные моменты игры — тех самых продуктов, которые благодаря описанной в разделе 2 стратегии продвижения экспрессов стали наиболее распространёнными.
Ограничения вводились от страны к стране, и каждое затрагивает лишь часть проблемы:
- Великобритания. В апреле 2023 года клубы Премьер-лиги договорились с сезона 2026/27 убрать спонсоров из сферы азартных игр с передней части игровых футболок; спонсорство на рукавах и рекламных щитах по периметру поля по-прежнему разрешено [76].
- Онтарио. С февраля 2024 года спортсменам запрещено участвовать в рекламе азартных игр, за исключением социальных роликов об ответственной игре [72].
- Италия. Полный запрет рекламы азартных игр и спонсорства действует с 2018 и 2019 годов соответственно [77].
- Испания. Декрет 2020 года ограничил рекламу азартных игр в эфире промежутком с 1:00 до 5:00; в апреле 2024 года Верховный суд отменил его положения об онлайн-рекламе и бонусах [78].
- Австралия. С января 2027 года запрещается реклама азартных игр в прямых спортивных трансляциях с 6:00 до 20:30, участие спортсменов в рекламе и логотипы на спортивной форме [79].
Шесть юрисдикций, одна закономерность
Великобритания, Австралия, Бразилия, Канада, Южная Европа и Япония
Американский эксперимент начался недавно, однако страны, либерализовавшие рынок раньше, показывают, к чему он ведёт. Австралия сегодня лидирует в мире по проигрышам в азартные игры в расчёте на взрослого — 1 528 австралийских долларов в год ✓ Установленный факт [24]. Великобритания уже двадцать лет пытается регулировать рынок, открытый ею в 2007 году. Бразилия легализовала онлайн-ставки в 2023 году и уже через год столкнулась с данными о том, что получатели социальных пособий переводят букмекерам миллиарды [80]. Япония решила не легализовать ставки вовсе [26].
Британский рынок — самый зрелый. За год, завершившийся в марте 2025 года, совокупный валовой игорный доход британской отрасли составил 16,8 млрд фунтов стерлингов, из которых на онлайн-ставки пришлось 2,6 млрд, а на один только футбол — 1,3 млрд [81]. Белая книга правительства «Высокие ставки» (High Stakes), вышедшая в апреле 2023 года, наметила первую комплексную реформу почти за двадцать лет; тогдашний министр культуры Люси Фрейзер (Lucy Frazer) заявила, что реформа переносит «регулирование эпохи до смартфонов в сегодняшний день» [82]. Основные её меры с тех пор реализованы: в апреле 2025 года вступил в силу обязательный сбор с операторов, который, как ожидается, будет приносить около 90–100 млн фунтов стерлингов в год на исследования, профилактику и лечение, а ставки в онлайн-слотах ограничены 5 фунтами за вращение (2 фунтами для игроков 18–24 лет) [83]. В ноябре 2025 года Министерство финансов пошло дальше, повысив с апреля 2026 года пошлину на дистанционные азартные игры с 21 до 40 % и введя с апреля 2027 года ставку 25 % для дистанционных пари; по прогнозам, к 2029/30 году эти меры будут приносить около 1 млрд фунтов стерлингов в год [84].
Австралия — нагляднейший пример того, как правительство отказывается следовать выводам собственного расследования. В июне 2023 года комиссия Мёрфи представила 31 рекомендацию, главной из которых был полный запрет рекламы онлайн-азартных игр [8]. Часть мер по защите потребителей всё же последовала: с июня 2024 года онлайн-букмекерам запрещено принимать оплату кредитными картами и криптовалютой [85], а в национальном реестре самоисключения BetStop, запущенном в августе 2023 года, к третьей годовщине набралось более 67 000 регистраций [86], причём на конец июня 2026 года действовало около 40 160 самоисключений [87]. Однако в апреле 2026 года, почти через три года после доклада, правительство объявило лишь о частичных ограничениях рекламы с января 2027 года [79], а в мае 2026 года официально отвергло полный запрет. Независимый депутат Кейт Чейни (Kate Chaney), входившая в состав комиссии, назвала это решение «подарком игорному лобби» [9].
Проигрыши в легальные азартные игры в Австралии в 2024/25 году составили 33,0 млрд австралийских долларов, или 1 528 австралийских долларов на каждого взрослого; на ставки на скачки и спорт пришлось 8,45 млрд, на игровые автоматы — 17,44 млрд [24]. Комиссия Lancet назвала Австралию страной с самыми высокими в мире подушевыми расходами на азартные игры [38].
Бразилия показывает, как быстро вред становится заметным, когда доступ к мобильным ставкам получает многочисленное малообеспеченное население. Закон № 14.790 от декабря 2023 года легализовал онлайн-ставки с фиксированным коэффициентом, а с января 2025 года деятельность нелицензированных операторов стала незаконной [25]. Ещё до открытия регулируемого рынка Центральный банк в технической записке установил, что в августе 2024 года около 5 млн человек из семей, получающих социальное пособие «Болса Фамилия», перевели букмекерам через систему мгновенных платежей Pix около 3 млрд реалов ⚖ Оспаривается [80]. Отрасль оспорила эту цифру, утверждая, что чистые расходы получателей пособия составили около 210 млн реалов [88]. Национальная конфедерация розничной торговли оценила потери ритейла в 2024 году в 103 млрд реалов: деньги домохозяйств уходили на ставки [89]. За первый год работы регулируемого рынка 79 лицензированных компаний отчитались о валовом игорном доходе около 37 млрд реалов от 25,2 млн игроков, а власти заблокировали более 25 000 нелегальных сайтов [90]. Сенатское расследование деятельности отрасли завершилось в июне 2025 года отклонением итогового доклада четырьмя голосами против трёх [91], а позднее Конгресс одобрил постепенное повышение налога на ставки с 12 до 15 % к 2028 году [92].
Канада и Южная Европа демонстрируют разные стадии одного цикла. Канада легализовала ставки на отдельные спортивные события в августе 2021 года, передав регулирование провинциям [93]. Онтарио открыло конкурентный онлайн-рынок в апреле 2022 года; на третий год, в 2024/25, объём ставок достиг 82,7 млрд канадских долларов, а выручка — около 2,9 млрд, причём на ставки на спорт пришлась примерно четверть, а на онлайн-казино — всё остальное [94]. Италия пошла в рекламе противоположным путём, запретив с июля 2018 года любое продвижение азартных игр [77]. Клубы Серии A говорят, что запрет обходится им в 100–150 млн евро спонсорских денег в год, президент национальной футбольной федерации назвал его в основном неэффективным, а министр спорта заявил, что работа над его отменой уже началась [95]. Испания ограничила рекламу декретом в 2020 году, однако в апреле 2024 года Верховный суд отменил положения о бонусах, знаменитостях и онлайн-рекламе, постановив, что подобные ограничения могут вводиться лишь законом, принятым парламентом [78].
Япония — контрольный случай. Уголовный кодекс запрещает азартные игры, за исключением государственных тотализаторов на скачках, велогонках, гонках катеров и мотоциклов, а также футбольной лотереи toto, введённой в 2001 году, доходы которой делятся между спортом и государственной казной [96]. В декабре 2025 года межпартийная группа депутатов парламента под председательством бывшего премьер-министра Таро Асо единогласно решила сохранить запрет на ставки на спорт и создала рабочую группу по борьбе с договорными матчами [26]. Запрет не означает отсутствия. Согласно тому же источнику, в 2024 году японские пользователи поставили на зарубежных букмекерских сайтах около 6,5 трлн иен [26], а опрос Национального полицейского агентства показал, что зарубежными онлайн-казино пользовались 3,37 млн японцев, 46,2 % из них брали деньги в долг ради игры, а около 60 % пользователей — люди в возрасте от двадцати до сорока лет [97]. В июне 2025 года парламент запретил направлять пользователей на офшорные игорные сайты [98]. Самый известный японский случай игрового вреда произошёл в США: Иппэй Мидзухара, бывший переводчик Сёхэя Отани, перевёл со счёта бейсболиста почти 17 млн долларов, чтобы расплатиться с нелегальным букмекером, и в феврале 2025 года был приговорён к 57 месяцам заключения [99].
Во всех шести юрисдикциях последовательность событий поразительно схожа. Легализацию или либерализацию обосновывают существованием нелегального рынка и обещанием налоговых доходов. В первые годы реклама стремительно разрастается. Свидетельства вреда накапливаются — как правило, сначала через горячие линии, данные социальных служб или научные исследования, а не через официальную статистику. Затем публичное расследование рекомендует жёсткие ограничения, а правительство принимает их смягчённый вариант — отчасти потому, что спорт и телевещание уже зависят от денег букмекеров. Япония — исключение, проверяющее правило: она сохранила запрет, но всё равно сталкивается с обширным офшорным рынком и долговой проблемой среди молодых онлайн-игроков [97]. Сравнение не доказывает, что запрет работает. Оно показывает, что легализацию, однажды состоявшуюся, очень трудно переформатировать, и что наибольшая свобода регулирования существует до открытия рынка ◈ Веские доказательства.
Обещание доходов
Обещанные налоги, полученные налоги и подъём рынков прогнозов
Ставки на спорт приносят в среднем около 0,2 % налоговых поступлений американских штатов, и лишь один штат, Нью-Гэмпшир, получает от них более 1 % налоговых доходов ✓ Установленный факт [7]. Поступления быстро выросли с небольшой базы, а с 2023 года штаты повышают ставки налога. Однако фискальные аргументы в пользу легализации всегда были слабее, чем утверждали её сторонники, а теперь их подтачивает новый, нерегулируемый конкурент.
Первая волна легализации своих целевых показателей не достигла. Из шести штатов, запустивших ставки на спорт в 2018 году, четыре в первый год собрали гораздо меньше налогов, чем рассчитывали: Западная Виргиния получила примерно четверть прогноза, Миссисипи и Пенсильвания — около половины [100]. Сторонники отрасли возражают, что эти первые цифры отражали оптимистичные допущения стартового года, а на зрелых рынках поступления в целом соответствовали опубликованным штатами прогнозам или превышали их ⚖ Оспаривается [101]. Верно может быть и то и другое. Поступления росли быстро: по данным Бюро переписи населения США, налоговые доходы от ставок на спорт выросли на 382 % — со 190 млн долларов в третьем квартале 2021 года до 917 млн долларов во втором квартале 2025-го [23]. Но рост с низкой базы ещё не делает итоговую сумму большой. В 2025 году штаты собрали от ставок на спорт около 3,3 млрд долларов — против 8,3 млрд от акцизов на алкоголь и 14,8 млрд от табачных налогов [7].
Чистый результат ещё скромнее. Часть расходов на ставки идёт в ущерб государственным лотереям, которые тоже пополняют бюджеты. По оценке Манхэттенского института, налог от ставок на спорт в Огайо в размере 209 млн долларов был в значительной мере перекрыт снижением лотерейных доходов, оценённым в 160 млн долларов [7]. Некоторые штаты разрешают операторам вычитать стоимость промоставок из налогооблагаемой выручки: в 2023 году операторы сэкономили таким образом более 150 млн долларов налогов в шести штатах, где это допускается, а в Пенсильвании вычеты превысили 228 млн долларов [102]. Нью-Йорк, облагающий выручку от мобильных ставок налогом в 51 % — самым высоким в стране, — подобных вычетов не допускает; в 2025/26 финансовом году он направил 1,33 млрд долларов на образование и 12 млн — на помощь при игровой зависимости [103]. Такое соотношение — примерно доллар на лечение на каждые сто долларов для школ — хорошо иллюстрирует, как штаты учитывают издержки облагаемого ими продукта.
С 2023 года налоговый курс движется в одном направлении — вверх. Огайо в 2023 году удвоило ставку до 20 %, Мэриленд в 2025 году поднял её с 15 до 20 % [104], а с июля 2025 года Иллинойс первым из штатов ввёл налог на каждую ставку — 0,25 доллара за первые 20 млн ставок оператора и 0,50 доллара за последующие — сверх прогрессивного налога на выручку [105]. На федеральном уровне подписанный в июле 2025 года налоговый закон ограничил вычет проигрышей 90 % суммы выигрышей, так что игрок, оставшийся при своих, может оказаться должен налог [106]. Британский бюджет, представленный в ноябре 2025 года, почти удвоил пошлину на онлайн-игры и повысил ставку для дистанционных пари [84], а Бразилия одобрила постепенное повышение налога на ставки [92]. Правительства, некогда представлявшие ставки как источник безболезненных доходов, теперь облагают их так же, как алкоголь и табак, — как продукт, социальные издержки которого оправдывают повышенную ставку ◈ Веские доказательства.
Бюджеты штатов фиксируют налоговые поступления от ставок на спорт, но не их издержки. Вывод ФРБ Нью-Йорка о том, что соседние штаты несут финансовый ущерб, не получая доходов [17], потери лотерей, частично съедающие выигрыш [7], и 43 млн долларов неизрасходованных средств на лечение [63] — всё это остаётся за рамками цифры, которую видят законодатели. Фискальное обоснование, учитывающее лишь одну сторону баланса, обоснованием не является.
Новый конкурент подрывает даже те доходы, что есть. Рынки прогнозов — биржи, регулируемые федеральной Комиссией по торговле товарными фьючерсами (CFTC) как рынки финансовых деривативов, — предлагают контракты на исход спортивных событий, по сути работающие как ставки, но без лицензий штатов и без налогов штатов. Крупнейшая из них, Kalshi, в ноябре 2025 года зафиксировала оборот около 5,8 млрд долларов, примерно 91 % которого пришёлся на спорт [107], а в сентябре 2026 года — неделю с оборотом 15,27 млрд долларов и первый день с оборотом 3 млрд [108]. В апреле 2026 года федеральный апелляционный суд двумя голосами против одного постановил, что Нью-Джерси не вправе регулировать спортивные контракты Kalshi, поскольку федеральный закон наделяет комиссию исключительной юрисдикцией, тогда как суды в Огайо и Массачусетсе пришли к противоположному выводу [109]. По данным AGA, рынки прогнозов уже лишили штаты более 500 млн долларов потенциальных налоговых поступлений от ставок на спорт [4]. Глава ассоциации Билл Миллер (Bill Miller) назвал борьбу с ними «определяющей битвой для нашей отрасли» [4].
С подъёмом рынков прогнозов исчезают и многие механизмы защиты потребителей, которыми обосновывалась легализация. Лицензированные штатами букмекеры обязаны проверять возраст, предлагать самоисключение и финансировать помощь при игровой зависимости. Биржи под федеральным регулированием не задуманы как игорные операторы и не подчиняются игорным правилам штатов, так что защита зависит от исхода ещё не завершённых судебных разбирательств [109]. Выбор, сделанный штатами в 2018 году, — легализовать, лицензировать и облагать налогом — тем самым обходит продукт, предлагающий тот же опыт в иной правовой категории. Рассмотренные ниже данные показывают, что большинство опробованных до сих пор регуляторных подходов дали скромный эффект, а наиболее действенные меры направлены на устройство продукта, а не на правовой статус ставок:
| Подход к регулированию | Доказанность эффекта | Оценка |
|---|---|---|
| Ограничение способов оплаты | Австралийский запрет на использование кредитных карт и криптовалюты для онлайн-ставок перекрывает самый прямой путь в долги; аналогичные меры нацелены на заимствования, зафиксированные в кредитных данных США [85] [6]. | |
| Ограничения продуктов и ставок | Британские лимиты ставок в слотах и запреты на ставки на студенческих спортсменов в американских штатах напрямую воздействуют на самые рискованные продукты, хотя формальную оценку прошли немногие из этих мер [83] [73]. | |
| Ограничения рекламы | Частичные ограничения в Великобритании, Онтарио и Австралии сокращают видимое присутствие рекламы, но логотипы и соцсети остаются; полный запрет в Италии не остановил рост нелегальных ставок [22] [110]. | |
| Повышение налогов | Повышенные ставки увеличивают доходы и могут сократить проморасходы, но сами по себе не меняют концентрацию проигрышей среди крупных игроков [84] [28]. | |
| Лечение и целевые сборы | Финансирование лечения по-прежнему мало по сравнению с масштабом вреда — в среднем 0,54 доллара на человека в штатах США; британский сбор введён недавно, и его эффект пока невозможно измерить [62] [83]. |
О чём говорят данные
Спорные вопросы, открытые проблемы и контуры ответа
Данные не подтверждают ни утверждения о безвредности легальных ставок на спорт, ни утверждения о том, что каждый приписываемый им вред вызван одной лишь легализацией. Подтверждают они вывод более узкий и более полезный: вред зависит от устройства продукта — мобильного доступа, ставок с высокой маржой, рекламы и кредита, — и над этими характеристиками у правительств больше власти, чем над самим существованием ставок ◈ Веские доказательства [6] [111].
Первый нерешённый спор касается нелегального рынка. Аргумент отрасли в пользу легализации и против более жёсткого регулирования строится на утверждении, что ограничения толкают клиентов к нелицензированным операторам. В США AGA в 2022 году оценивала объём ставок американцев у нелегальных операторов в 63,8 млрд долларов в год [16], а компания «Йилд Сек» в оценке 2025 года утверждала, что в 2024 году нелегальным операторам досталось 74 % выручки онлайн-азартных игр, хотя её методика не опубликована ⚖ Оспаривается [112]. В Великобритании исследование, заказанное Советом по ставкам и азартным играм (BGC), оценило ставки у нелегальных операторов в сумму до 4,3 млрд фунтов стерлингов в год [113]. Регулятор отнёсся к этому скептически. Глава Комиссии по азартным играм Эндрю Роудс (Andrew Rhodes) заявил депутатам, что риск «преувеличен» и что ему ни разу не сообщили ни названия оператора, ни чего-либо ещё, на основании чего он мог бы действовать [114]. Масштаб нелегального рынка неизвестен, а основные оценки исходят от сторон, заинтересованных в определённом ответе.
Второй спор касается того, выросла ли на самом деле распространённость игровой зависимости. В Великобритании оценка официального обследования — 2,4–2,7 % проблемных игроков — намного выше показателей 0,3–0,4 %, которые давали прежние очные опросы, однако собственное исследование Комиссии по азартным играм показало, что этот разрыв во многом объясняется сменой методики, а не изменением поведения ⚖ Оспаривается [54]. В США, по оценкам опросов NCPG, проблемное игровое поведение в 2024 году демонстрировали около 20 млн взрослых против 27,5 млн в 2021 году — в период, включавший пандемию [49]. Сторонники отрасли приводят это снижение как доказательство того, что легализация не вызвала всплеска [115]. Однако снижение отсчитывается от необычно высокого пандемического пика, и тот же опрос показал, что риск среди молодых взрослых и игроков на спорт остаётся высоким [49]. Опросы о распространённости и финансовые записи измеряют разные вещи. Финансовые записи, не зависящие от самоотчётов, неизменно фиксируют вред.
Аргументы в пользу легальных регулируемых ставок
По отраслевым оценкам, до легализации в большинстве штатов нелегальные ставки на спорт в США составляли 63,8 млрд долларов в год [16].
Проверка возраста, самоисключение и финансирование лечения распространяются только на лицензированных операторов; за первый год регулирования Бразилия заблокировала более 25 000 нелегальных сайтов [90].
С 2021 по 2025 год налоговые доходы от ставок на спорт выросли на 382 %, и штаты повышают ставки налога [23] [104].
Большинство клиентов делают скромные ставки ради развлечения, а опросы показывают, что после 2021 года оценки распространённости игровой зависимости в США снизились [49].
При японском запрете на зарубежных сайтах, по оценкам, ставится около 6,5 трлн иен [26].
Аргументы в пользу того, что легализация умножила вред
С 2017 по 2025 год легальные ставки выросли примерно в 34 раза, и данные домохозяйств показывают, что деньги на них брались из сбережений [3] [5].
После легализации онлайн-ставок число банкротств выросло на 25–30 %, участились просрочки по кредитным картам среди людей младше 40 лет [6] [41].
Ставки на спорт дают около 0,2 % налоговых доходов штатов, и часть этой суммы перекрывают потери лотерей [7].
На 10 % самых активных британских онлайн-счетов пришлось 79 % выручки [28].
Поисковые запросы о помощи при игровой зависимости выросли по стране на 23 %, сильнее всего — там, где легальны онлайн-ставки [3].
Третий спор — о том, что действительно работает. Полный запрет рекламы в Италии — самое жёсткое ограничение на любом крупном рынке, и всё же нелегальный онлайн-рынок там, по имеющимся данным, достигает примерно 20 млрд евро благодаря зеркальным сайтам и соцсетям, а правоведы характеризуют запрет как строгий на бумаге и неэффективный на практике [110] [95]. Ни одной рецензируемой оценки его влияния на масштаб вреда при подготовке доклада найти не удалось ⚖ Оспаривается. Австралийская комиссия на основе доказательств того же рода пришла к противоположному выводу: «частичные запреты рекламы азартных игр не работают», а значит, сработать может только полный [66]. Возможно, отчасти правы обе стороны. Запреты рекламы снижают заметность лицензированных операторов, но на рынке, где ставку можно сделать с любого телефона, сами по себе они не способны ограничить доступ. Меры с наиболее ясной логикой — запрет ставок в кредит, лимиты ставок в самых быстрых продуктах, ограничение ставок на отдельные моменты игры — воздействуют на сам продукт, а не на его продвижение [85] [83] [73].
В совокупности данные позволяют сделать пять выводов о том, к чему на самом деле привела легализация:
- Она создала новый рынок. За восемь лет легальные ставки выросли с 4,9 млрд до 166,94 млрд долларов — намного больше любой оценки нелегального рынка, который они должны были заменить [3] [4].
- Она увела деньги из сбережений. Данные домохозяйств и кредитные данные фиксируют сокращение инвестиций, рост числа овердрафтов и банкротств, сосредоточенных в семьях с ограниченными средствами [5] [6].
- Она сосредоточила вред на молодых мужчинах. Звонки на горячие линии, баллы по шкалам игровой зависимости и финансовое неблагополучие достигают максимума среди молодых мужчин [18] [52] [6].
- Она принесла скромные доходы. Налоговые поступления составляют около 0,2 % доходов штатов и не учитывают издержек, экспортируемых к соседям [7] [17].
- Её трудно повернуть вспять. Великобритания, Австралия и Италия показывают, как спорт и телевещание попадают в зависимость от денег букмекеров и как размываются самые решительные рекомендации парламентских расследований [9] [95].
В 2018 году легализацию обсуждали как решение о законе. Накопленные с тех пор данные показывают, что она стала ещё и запуском потребительского продукта, самую прибыльную форму которого — мобильную, непрерывную, высокомаржинальную и активно рекламируемую — выбрали операторы. Вред следует за этими характеристиками продукта теснее, чем за самим фактом легальности, — вот почему самые полезные вопросы политики теперь касаются продукта, а не разрешения.
В редакционной статье журнала Lancet, сопровождавшей доклад Комиссии 2024 года, утверждалось, что азартные игры — «не просто досуг, а вредное для здоровья аддиктивное поведение» и что государствам следует регулировать их так же, как алкоголь и табак [111]. Собранные в докладе данные согласуются с этой позицией, но подсказывают её более конкретную версию. Политика в отношении алкоголя и табака действует через цену, доступность, маркетинг и требования к продукту. У каждого из этих рычагов есть прямой аналог для ставок: ставки налога и вычеты промоставок; доступны ли ставки с телефона, в какие часы и на заёмные деньги; разрешена ли их реклама во время спортивных трансляций; вправе ли операторы продавать экспрессы на отдельные подачи или ограничивать выигрывающих клиентов. Штаты, легализовавшие ставки после 2018 года, сделали этот выбор быстро, нередко в рамках одного законопроекта, и исследования теперь показывают, что он имел значение [6] [3].
Последний вывод касается того, кто платит. Налоговые поступления от ставок на спорт идут в бюджеты штатов, а в Нью-Йорке — на школы [103]. Издержки же ложатся на более узкий круг: на молодых мужчин из малообеспеченных районов, чьи кредитные рейтинги падают, а риск банкротства растёт [6]; на семьи, чьи сбережения и продуктовые бюджеты сокращаются [42]; на партнёров, подвергающихся насилию после проигранной ставки [15]; на соседние штаты, несущие финансовый ущерб без доходов [17]. Японские законодатели изучили этот опыт в 2025 году и решили ставки не легализовать [26]. У стран, уже пошедших на легализацию, такого выбора нет. У них есть опыт последних семи лет, который всё яснее показывает, какие свойства продукта порождают вред, — а значит, какие из них правительство в силах изменить.